Неточные совпадения
Сам Венден,
вернувшись из присутствия, услыхал звонок и какие-то
голоса, вышел и, увидав пьяных офицеров с письмом, вытолкал их.
Но когда,
вернувшись с псарного двора, где, по словам его доезжачего, последние две гончие «окочурились», он встретил служанку, которая трепетным
голосом доложила ему, что Мария, мол, Акинфиевна велели им кланяться, велели сказать, что желают им всего хорошего, а уж больше к ним не
вернутся, — Чертопханов, покружившись раза два на месте и издав хриплое рычание, тотчас бросился вслед за беглянкой — да кстати захватил с собой пистолет.
— Вот
вернулся я наконец на родину, — продолжал он усталым
голосом, — приехал в Москву.
Я хотел было напомнить детскую басню о лгуне; но как я солгал первый, то мораль была мне не к лицу. Однако ж пора было
вернуться к деревне. Мы шли с час все прямо, и хотя шли в тени леса, все в белом с ног до головы и легком платье, но было жарко. На обратном пути встретили несколько малайцев, мужчин и женщин. Вдруг до нас донеслись знакомые
голоса. Мы взяли направо в лес, прямо на
голоса, и вышли на широкую поляну.
— Э, эхма!
Вернулась. А я таки думала, что оправят, — сказала она своим хриплым, басистым, почти мужским
голосом. — Видно, закатали.
Жюли недолго слушала эту бесконечную речь, смысл которой был ясен для нее из тона
голоса и жестов; с первых слов Марьи Алексевны француженка встала и
вернулась в комнату Верочки.
— Сергей Александрыч, куда же вы так бежите? — окликнул его
голос Антониды Ивановны. — Александр Павлыч сейчас должен
вернуться.
Привлекательной стороной Вены была и ее дешевизна, особенно при тогдашнем, очень хорошем русском денежном курсе. Очень легко было устроиться и недорого и удобно. Моим чичероне стал корреспондент"
Голоса", впоследствии сделавшийся одним из главных сотрудников"Нового времени", тогда юный московский немчик. Он сильно перебивался и вскоре уехал в Петербург, где из"
Голоса"перешел в"Петербургские ведомости", уже позднее, когда я
вернулся в Петербург в январе 1871 года и продолжал писать у В.Ф.Корша.
Немчик Г., которого я когда-то нашел в Вене бедствующим корреспондентом"
Голоса",
вернулся в Петербург и состоял у Краевского переводчиком за самую малую плату.
— А почему же мне не узнать? Слышу, что вы
голоса не подаете, ну я и
вернулся на ваш след… Эх, паны-ыч! — прибавил он с укоризненной досадой. — Не следовает вам такими делами заниматься… Грех!..
Вернулся он в училище настоящим обер-офицером, выросший чуть ли не на голову, с хриплыми басовыми нотами в
голосе, загорелый, отрастивший настоящие усы в один миллиметр длиною.
Через недели две-три, в тот час, когда юнкера уже
вернулись от обеда и были временно свободны от занятий, дежурный обер-офицер четвертой роты закричал во весь
голос...
Вернувшись домой, Гиршфельд тотчас же распорядился послать за Стефанией Павловной, написав ей коротенькую записку. Она вскоре явилась. Он усадил ее на диван и дрожащим от волнения
голосом передал ей только что устроенную ее мужем сцену.
Одобрив такое намерение ее, Егор Егорыч и Сверстов поджидали только возвращения из тюрьмы Музы Николаевны, чтобы узнать от нее, в каком душевном настроении находится осужденный. Муза Николаевна, однако, не
вернулась домой и вечером поздно прислала острожного фельдшера, который грубоватым солдатским
голосом доложил Егору Егорычу, что Муза Николаевна осталась на ночь в тюремной больнице, так как господин Лябьев сильно заболел. Сусанна Николаевна, бывшая при этом докладе фельдшера, сказала, обратясь к мужу...
— И я желала бы с тобой заехать к Углаковым, madame Углакова, может быть,
вернулась из Петербурга, — проговорила она тихим
голосом.
— Послушайте! Вы! Эй, как вас? Шарманщики!
Вернитесь! — закричало с балкона несколько
голосов.
— Всего вероятнее!.. — сказала Юлия, и
голос ее при этом дрожал: сознавая, что она не в состоянии уже будет повторить своего признания Вихрову, она решилась сама ничего не предпринимать, а выжидать, что будет; но Виссарион был не такого характера. Он любил все и как можно скорей доводить до полной ясности. Услыхав, что Вихров
вернулся со следствия, но к ним все-таки нейдет, он сказал сестре не без досады...
Праздник для Петра Елисеича закончился очень печально: неожиданно расхворалась Нюрочка. Когда все
вернулись из неудачной экспедиции на Окулка, веселье в господском доме закипело с новою силой, — полились веселые песни, поднялся гам пьяных
голосов и топот неистовой пляски. Петр Елисеич в суматохе как-то совсем забыл про Нюрочку и вспомнил про нее только тогда, когда прибежала Катря и заявила, что панночка лежит в постели и бредит.
«Этот зачем попал сюда?» — подумал Петр Елисеич, но не
вернулся и спокойно пошел на шум
голосов.
— Ну, Паша, ежели я завтра утром не
вернусь, так уж ты тово… — наказывал старик упавшим
голосом. — Эх, до чего дожил: вот тебе и господская квартира!
Катря скоро
вернулась и, сбежав по лестнице в кухню, задыхавшимся
голосом объявила...
Он не противился и, отпустив ее, вздохнул полною грудью. Он слышал, как она оправляет свои волосы. Его сердце билось сильно, но ровно и приятно; он чувствовал, как горячая кровь разносит по всем телу какую-то новую сосредоточенную силу. Когда через минуту она сказала ему обычным тоном: «Ну, теперь
вернемся к гостям», он с удивлением вслушивался в этот милый
голос, в котором звучали совершенно новые ноты.
На следующий день, сидя на том же месте, мальчик вспомнил о вчерашнем столкновении. В этом воспоминании теперь не было досады. Напротив, ему даже захотелось, чтоб опять пришла эта девочка с таким приятным, спокойным
голосом, какого он никогда еще не слыхал. Знакомые ему дети громко кричали, смеялись, дрались и плакали, но ни один из них не говорил так приятно. Ему стало жаль, что он обидел незнакомку, которая, вероятно, никогда более не
вернется.
Обезумевший от ужаса Н.И. Пастухов бросился в город на ожидавшей его на берегу лошади и мигом
вернулся оттуда в сопровождении полиции и нескольких врачей, которых он буквально хватал по дороге, не спрашивая об условиях, и только испуганным и дрожащим
голосом повторял...
Лиза покраснела и подумала: какой он странный. Лаврецкий остановился на минуту в передней. Лиза вошла в гостиную, где раздавался
голос и хохот Паншина; он сообщал какую-то городскую сплетню Марье Дмитриевне и Гедеоновскому, уже успевшим
вернуться из сада, и сам громко смеялся тому, что рассказывал. При имени Лаврецкого Марья Дмитриевна вся всполошилась, побледнела и пошла к нему навстречу.
Домой я
вернулся, когда солнце уже садилось. Вечерний розовый пепел — на стекле стен, на золоте шпица аккумуляторной башни, на
голосах и улыбках встречных нумеров. Не странно ли: потухающие солнечные лучи падают под тем же точно углом, что и загорающиеся утром, а все — совершенно иное, иная эта розовость — сейчас очень тихая, чуть-чуть горьковатая, а утром — опять будет звонкая, шипучая.
Я сказал только: «Очень рад», стараясь дать
голосу как можно более твердости, повернулся и с папиросой, которая успела потухнуть,
вернулся в нашу комнату.
Старик пошел. Песня замолкла. Послышались шаги и веселый говор. Немного погодя раздалась опять песня, но дальше, и громкий
голос Ерошки присоединился к прежним
голосам. «Чтò за люди, чтò за жизнь!» подумал Оленин, вздохнул и один
вернулся в свою хату.
Выпив чашку горячего, как кипяток, кофе (он несколько раз, слезливо-раздраженным
голосом, напомнил кельнеру, что накануне ему подали кофе — холодный, холодный, как лед!) и прикусив гаванскую сигару своими желтыми, кривыми зубами, он, по обычаю своему, задремал, к великой радости Санина, который начал ходить взад и вперед, неслышными шагами, по мягкому ковру, и мечтал о том, как он будет жить с Джеммой и с каким известием
вернется к ней.
Минут десять спустя Марья Николаевна появилась опять в сопровождении своего супруга. Она подошла к Санину… а походка у ней была такая, что иные чудаки в те, увы! уже далекие времена, — от одной этой походки с ума сходили. «Эта женщина, когда идет к тебе, точно все счастье твоей жизни тебе навстречу несет», — говаривал один из них. Она подошла к Санину — и, протянув ему руку, промолвила своим ласковым и как бы сдержанным
голосом по русски: «Вы меня дождетесь, не правда? Я
вернусь скоро».
Персиков
вернулся в кабинет, к диаграммам, но заниматься ему все-таки не пришлось. Телефон выбросил огненный кружочек, и женский
голос предложил профессору, если он желает жениться на вдове интересной и пылкой, квартиру в семь комнат. Персиков завыл в трубку...
— А ведь ты совсем возмужал, Володя… Уж усы… и бачки… Ну, чего вы раскисли, Мария Петровна?.. Вот он и
вернулся… посмотрите, каким молодцом! — говорит адмирал, стараясь скрыть свое волнение, но его старческий
голос вздрагивает, и на ресницах блестят слезы.
Истомленный от жары и от мундира,
вернулся он в свою комнатку и, раздевшись, бросился на постель, приказав китайцу-слуге разбудить себя в шесть часов. Но заснуть ему пришлось не скоро: до него доносились крикливые
голоса и шум катающихся шаров в бильярдной комнате, вдобавок духота в комнате была нестерпимая. Вообще первые впечатления не были благоприятны, и Володя, признаться, в душе покорил беспокойного адмирала, который послал его в Кохинхину.
Он
вернулся в свою фанзу, лег на кан, но, как только начал дремать, опять услышал шорох и
голоса.
— Пора почивать, — повторила Тася,
вернувшись к матери, терпеливым
голосом.
— Sa Majeste vient de rentrer, [Его величество только что
вернулись (франц.).] — очевидно с удовольствием слушая звук своего
голоса, сказал флигель-адъютант и, мягко ступая, так плавно, что полный стакан воды, поставленный ему на голову, не пролился бы, подошел к беззвучно отворявшейся двери и, всем существом своим выказывая почтение к тому месту, в которое он вступал, исчез за дверью.
— Видно такова судьба… Мой амфитрион,
вернувшись из заграничного вояжа, спился совершенно и умер от белой горячки в больнице, а, я выдержал этот последний, почти трехмесячный жестокий кутеж, но окончательно потерял
голос и силы… Наследники покойного выкинули меня за дверь из моего Монрепо и вот…
— Я и не думаю отрекаться, — произнес он спокойным
голосом, — действительно, я был на набережной утром с моими школьными товарищами. А сейчас я здесь в доме моей тетки баронессы Софьи Петровны. Я родной племянник ее покойного мужа и каждый праздник провожу здесь. Будни же в пансионе, с тех пор как
вернулся из-за границы. Там я пробыл несколько лет в музыкальной школе, немудрено, что вы раньше не встречали меня здесь. Сейчас же кузина Нан выслала меня встретить вас, так как сама она занята гостями.
Из кабинета доносился
голос Фимки, что-то говорившей Глебу Алексеевичу; ответов его, произносимых тихим
голосом, не было слышно. Салтыкова остановилась около двери, простояла несколько минут, также тихо отошла прочь и
вернулась в свой будуар. Будуар этот был отделан роскошно, с тем предупредительным вниманием, которое может подсказать лишь искренняя любовь. Каждая, самая мелкая вещь его убранства носила на себе отпечаток думы любящего человека о любимой женщине.
— Что ж ты здесь стоишь, Ваня? — сказала вдруг девушка изменившимся и, по-видимому, уже совсем спокойным
голосом. — Пойдем в избу: может статься, надобность есть какая? Может статься, тебя отец прислал? Обожди: батюшка скоро
вернется.
— Как! — спросил старик дрожащим
голосом. — Если бы Егор Никифоров
вернулся сюда, вы бы не оттолкнули его?
Слушая их, дьякон вообразил, что будет с ним через десять лет, когда он
вернется из экспедиции: он — молодой иеромонах-миссионер, автор с именем и великолепным прошлым; его посвящают в архимандриты, потом в архиереи; он служит в кафедральном соборе обедню; в золотой митре, с панагией выходит на амвон и, осеняя массу народа трикирием и дикирием, возглашает: «Призри с небесе, боже, и виждь и посети виноград сей, его же насади десница твоя!» А дети ангельскими
голосами поют в ответ: «Святый боже…»
Для этого,
вернувшись домой, он сейчас же позвал того ласковым
голосом...
— Ну, уж это извините: я бы вам не советовал! — продолжал Николя насмешливым
голосом. — Елпидифор Мартыныч сказывал, что к нему жена скоро из-за границы
вернется!
— Ты думаешь, дядя, он скоро
вернется? — дрогнувшим
голосом спросила Ксения Яковлевна.
— Люда! Люда! — закричала я, напрягая
голос. — Люда,
вернись! Возьми меня отсюда! Я не могу больше, я задыхаюсь!
Возвратясь в комнаты, Бегушев тем же раздраженным
голосом приказал лакеям, чтобы они не пускали к нему графа Хвостикова, когда он
вернется домой, и пусть бы он на глаза к нему не показывался, пока он сам не позовет его.
Саша
вернулся из Петербурга как будто более здоровым, в его тусклых глазах сосредоточенно блестели зелёные искры,
голос понизился, и всё тело как будто выпрямилось, стало бодрее.
Когда он
вернулся домой, там уже сидел чернобородый полицейский чиновник и какой-то седой старик в длинном сюртуке, а Доримедонт говорил полицейскому командующим
голосом...
В исходе четвертого часа в зале и в гостиной начинается движение. Это из консерватории
вернулась Лиза и привела с собою подруг. Слышно, как играют на рояли, пробуют
голоса и хохочут; в столовой Егор накрывает на стол и стучит посудой.